КАНАДСКИЙ МУЗЫКАНТ: ШАНАЙА ТВЕЙН

Сейчас 8:30 утра, осталась пара дней до Рождества, и Шанайа Твейн просыпается рано-рано в своем укромном домике в северной части Нью-Йорка, где она проживает со своим мужем, продюсером Робертом Джоном «Маттом» Лангом, пятью лошадьми и тремя собаками. Ее недавно вышедший альбом, “Come On Over”, мгновенно стал хитом. С него вышло уже два сингла: смелый ход скрипками “Don’t Be Stupid (You Know I Love You)” и немного более роковый “Love Gets Me Every Time”. «Мне нравится начинать пораньше», - говорит 32-летняя Твейн, которой осталось дать всего парочку интервью и начать-таки наслаждаться своим заслуженным выходным.

После того как она и Ланг отдохнут в Европе, суперзвезда кантри твердо намерена начать готовиться вместе со своей группой из девяти человек к первому мировому турне в ее рекорд-карьере. «Честно говоря, до получения контракта на запись альбома не было такого периода в моей жизни, чтобы я не ездила в турне», – говорит она. Но этот тур будет сильно отличатся от тех маленьких концертов, к которым привыкла Твейн, пока была страждущей певицей-сочинителем, и сулит только что коронованной королеве кантри более года скитаний по дорогам мира. Для Твейн это не важно, и она более чем взволнованна и не может дождаться, когда все начнется, и она докажет, что кроме голоса, внешности, индивидуальности и продаж, у нее есть еще умение делать шоу и энергия, необходимая для мирового тура высшего сорта.

«Не думаю, что он будет регулироваться. – говорит она. – Если что, когда гастролируешь на таком уровне, ты всегда можешь больше времени уделить себе, чем, если у тебя контракт с группой или клубом.

Если ты музыкант или певец, ты едешь на гастроли, но ты не знаменитость, то ты всегда больше времени проводишь в дороге, чем знаменитость, потому что надо работать из недели в неделю. – объясняет она. – Большинство людей, как я, которые ездили всю свою юность, не удивятся долгим гастролям».

Последние несколько месяцев, между основными делами, Твейн проводила в Нью-Йорке прослушивания, основанные на рекомендациях разных музыкантов и работников музыкальной индустрии, с целью набрать группу. «На каждом прослушивании я обычно выбирала кого-то, кто подходил в группу», - говорит она. Бэнд состоит из басиста, ударника, двух гитаристов с электрогитарами, музыканта, способного играть на стил-гитаре, пианиста и трех скрипачей, включая канадцев Кори Чурко и Ричарда Вуда. Сама Твейн будет немного играть на акустической гитаре.

Изначально она полагала, что Ланг поможет ей набрать коллектив, но, так как у него было много другой работы, она самостоятельно проводила прослушивания. «Это довольно забавно, ведь я же не музыкант. – говорит она тихо смеясь. – Я играю немного на гитаре, но только с целью писать музыку. Но я работала с музыкантами всю свою жизнь, так что, в общем, было забавно».

Музыканты, которые играли для альбома “Come On Over”, лишь студийные музыканты, поэтому ей нужно было набирать группу с нуля и не ошибиться. Женщина в ней точно знает, чего она хочет добиться.

«Большую часть впечатления будут производить музыка и само выступление. - объясняет Твейн. – На сцене не будет видео. Не будет хореографии. Не будет гидравлики. Шоу не будет скучным, поэтому в выборе музыкантов огромную роль играла их энергетика. Я хочу, чтобы они выступали. Я хочу, чтобы они привлекали внимание зрителей. Я хочу, чтобы была вечеринка.

Я не хочу, чтобы люди просто стояли вокруг сцены и наблюдали. Я хочу, чтобы сцена подходила для выступления. Я, без сомнения, хочу, чтобы свет был шикарный. Я хочу хороший звук. Все живьем, и мы сами должны быть веселыми и яркими, тогда зрители тоже будут принимать в этом участие. Я хочу, чтобы аудитория была ближе к нам, и никаких барьеров».

Твейн это и сделала – разрушила все барьеры. Когда она начнет свой первый крупномасштабный тур, он, без сомнений, привлечет люд, который раньше даже под страхом смертной казни на концерт кантри музыки не пошел бы. Все очень просто: вы ничего не можете с собой поделать, потому что вам нравится Шанайа. Энергичная и искренняя - вы же знаете, что она просто чудо – девчонка, живущая по соседству, которая может испачкать руки, доставая детский теннисный мячик из клумбы с цветами, старшая сестра, готовая найти подходящие слова, чтобы утешить вас, когда вам грустно. Она, между прочим, возмутительно натурально прекрасна. Если бы она не была ростом всего 5 футов и 4 дюйма, она без труда могла бы ходить по подиуму наравне с Ники Тэйлор и Клаудией Шиффер. Конечно, это способствует росту ее популярности. Твейн не извиняется за то, что хорошо выглядит. До сих пор есть те, которые безосновательно утверждают, что Матт сделал ее звездой, которой она является сегодня, или что она не яркая, потому что она привлекательная, но несмотря на свой имидж девушки с обложки, Твейн, прежде всего, автор песен. У обоих Элтона Джона и Брайана Адамса есть партнеры-соавторы, и это не уменьшает их таланта. Но по каким-то причинам некоторые люди не воспринимают Твейн как серьезную артистку.

«Это всё разные направления. – говорит она, давно привыкнув к таким нападкам. – Многие люди приходили, и будут приходить, к такому мнению. Так что да, мои истинные таланты, наверное, недооценивают или не видят. Но это мой выбор – развлекать визуально. Знаю, что временами это не будут понимать, но мне все равно. Если бы я хотела испортить свою внешность, то могла бы. Я бы сбрила волосы на голове и перестала краситься. Могла бы не быть женственной, если бы хотела.

Мы все можем быть непривлекательными, а можем быть привлекательными. Я предпочла быть на столько привлекательной, на сколько могу, потому что так я себя лучше всего чувствую, и я хочу делать это без притеснений со стороны людей, которые из-за этого отказываются признавать мой талант. Я хочу, чтобы меня ценили и за то, и за другое. Я не хочу скрывать свою внешность, чтобы меня ценили за мой внутренний мир, потому что мне, да и любой женщине, это окажет медвежью услугу». Пока Шанайу обожают за ее внешность, она зарабатывает на продажах альбомов: продано более 12 миллионов “The Woman In Me”, а недавно вышедший “Come On Over” штурмом взял чарты. Со дня его релиза в ноябре он стал 7 раз платиновым в Канаде (700 000 копий) и почти дважды платиновым (2 миллиона) в США. Для Твейн ее жизнь это воплощенная история Золушки.

Родившаяся в Виндзоре, штат Онтарио, и выросшая в Тимминсе, штат Онтарио, Айлин Реджина Эдвардс, в детстве слушала кантри музыку. «С шести лет я везде, куда бы не привезли меня родители, пела песни в стиле кантри. – вспоминает она. – Меня всегда просили выступать перед аудиторией на каждом конкурсе, в каждом теле-марафоне, в домах престарелых, в общественных центрах.

Я всегда очень боялась, у меня коленки тряслись, потому что я была очень застенчивым ребенком. Я выучила все нюансы этой карьеры в детстве. – говорит она, ссылаясь на свое умение общаться с общественностью. – Теперь мне комфортно делать то, что мне необходимо делать как певице и эстрадной артистке».

Родители Твейн очень ее поддерживали и возили 800 километрами севернее - в Торонто, где она брала уроки вокала, за которые расплачивались предметами первой необходимости. Учась в средней школе, Твейн выступала четыре ночи в неделю с различными группами, а закончив обучение, переехала в Торонто, чтобы заниматься музыкальной карьерой. Там она выступала во множестве мест от ночных клубов до премьеры для Бернадит Питерс с Симфоническим оркестром города Торонто, часто принаряжаясь в гламурные вечерние платья, усыпанные блестками.

Летом она работала на семейном предприятии по восстановлению лесных массивов в северном Онтарио. Твейн часто назначали бригадиром команды из 13 человек. «Мы месяцами жили в лесу. Мне это нравилось. В детстве я была сорванцом в юбке. Я выросла рядом с отцом. Ходила вместе с ним на охоту». – вспоминает Твейн.

Потом случилась трагедия. Когда Твейн был 21 год, родители погибли в автомобильной аварии; один из ее братьев тоже был в машине, но выжил. Оставшись с двумя младшими братьями и сестрой, она исполняла роли мамы, папы и старшей сестры, и искала стабильную работу певицы. Такую она нашла в Deerhurst Resort в Хантсвилле, Онтарио, где она активно участвовала во всех спектаклях от музыкальных комедий до Эндрю Ллойда Вебера, чьи постановки научили ее искусству выступления, эффектности и хореографии.

Теперь ее младшие братья и сестра сами могли о себе позаботиться. Желая воплотить мечту родителей, Твейн нашла в себе силы работать еще усерднее. Она поменяла имя Айлин на «Шанайа», которое в переводе с оджибве означает «я на своем пути», и, в общем-то, она и была на пути в мировую столицу кантри музыки.

После показательного выступления в Deerhurst Resort для представителя Нашвилла Дика Франка, она подписала контракт с Mercury Records, основанный на ее оригинальном материале. Но, так как она была новичком в «Музыкальном городе», Твейн не разрешалось записывать песни собственного сочинения. В ее дебютный альбом, названный в ее честь, продюсерами которого выступили Гарольд Шед (старший вице-президент Mercury по творчеству) и Норро Уилсон, была включена лишь одна песня ее сочинения, которой сделали традиционную аранжировку, “God Ain’t Gonna Getcha For That” с игривым тексом – маленький пример ее творческих идей.

«Тот альбом был сделан от и до так, как диктовал Нашвилл, - объясняет Твейн. – Прежде чем записать свой первый сольный альбом, нужно было написать некий хит, а у меня уже было написано столько много песен, с которых можно было начать. Я всю жизнь пела каверы и писала этот каталог в надежде, что когда-нибудь я буду исполнять свою музыку, и я думала, что это время придет, когда я подпишу контракт со звукозаписывающим лэйблом, поэтому всё казалось мне таким странным тогда.

Людям не был интересен мой авторский талант, им больше была интересна я просто как артистка или продукт, который можно выгодно продавать. Я не знаю, как точнее это назвать. Они рассматривают сочинительство как нечто отдельное. Кстати говоря, многие тамошние артисты, которые сами пишут песни, пишут их для других людей, а сами записывают чужие песни. Странно». – смеется она.

«Такова тамошняя культура. К этой стороне медали музыкальной культуры мне нужно было привыкнуть, но я же не обязана привыкать к ней на долго (смеется), потому что я не думаю, что я бы вписалась в эту систему. Я очень свободолюбивая. Но, будучи новичком, я делала то, что от меня требовалось, чтобы войти в этот мир, что означало, что мне нужно было делать так, как хотел Нашвилл. Я не дралась и не кричала. Я приняла тот факт, что была новенькой в городе, и что потребуется время. Просто все постепенно: шаг за шагом».

Но постепенно не вышло. Огромный скачок вперед был сделан, когда мега-продюсер «Матт» Ланг, известный своей работой с Def Leppard, Cars, AC/DC и Брайаном Адамсом, связался с ней по телефону. «Он послушал мой первый альбом, ему очень понравился мой голос, и он интересовался, не пишу ли я песни, - рассказывает Твейн. – Он заинтересован работать лишь с теми людьми, которые сами пишут музыку».

Когда они познакомились, Твейн сыграла Лангу много песен, заготовленных для первого альбома. «Он не мог поверить, что я записала тот альбом без этой музыки, - говорит она. – Поэтому он присоединился... не как продюсер - он просто хотел писать вместе со мной».

К тому времени как половина второго альбома была написана, Твейн и Ланг влюбились друг в друга и поженились. Почти весь 1994 год молодожены путешествовали и писали в разных странах от США, Канады и Англии до Испании, Италии и Карибских островов. Затем известный рок-продюсер решил заняться продюсированием своего первого альбома в стиле кантри. «Не знаю, приняли бы меня как автора, если бы он не был моим продюсером. – размышляет Твейн и, посмеиваясь, добавляет. – Я однажды это уже пробовала. Тогда ничего не получилось».

На самом деле, у нее не получалось, пока она не добавила немного рок-н-ролльного звучания в свой второй альбом, вышедший в 1995 году, “The Woman In Me”, и не стала суперзвездой благодаря внешности супермодели. Альбом дебютировал в Кантри-чарте журнала Billboard и оставался там три года. После четырех синглов, которые один за другим забрались на верхние строчки чартов, альбом был продан невероятным тиражом в 12 миллионов копий, включая два миллиона в Канаде.

«Ну, знаете, что случилось, и почему вообще вышел “The Woman In Me”? Теперь я работала с человеком, который видит всю картину, который все слышит и все доводит до конца. Он взял творческую мысль и сделал из нее нечто коммерческое, развлекательное и т.д., что, в общем-то, и было нужно, чтобы сделать из нее альбом». Когда пришло время записывать очередную «бомбу», Ланг и Твейн жили в северном Нью-Йорке, в своем доме, где построили себе уютное гнездышко с демо-студией и всеми прибамбасами. «Там мы и экспериментируем с музыкой», - говорит Твейн.

Сочинение песен для “Come On Over” началось еще в период “The Woman In Me”, когда несколько идей не вошли в альбом. Снова все песни были написаны в соавторстве с Лангом. Какие-то из них были написаны в течение тех трех лет, когда популярность Твейн росла в геометрической прогрессии, а какие-то – непосредственно перед началом записи.

Твейн не стесняется брать с собой в поездки диктофон. Она не берет никаких технических новшеств своего мужа, которые ей совсем не интересны. Певица предпочитает старомодный способ. «Я беру с собой диктофон, гитару и бумагу – и все. Так я пишу», - говорит Твейн. И потом они работают совместно. «Мы очень много времени, когда он не работает над моей музыкой, проводим друг без друга. Я даю выступления в поддержку диска, а он записывает еще чей-то альбом. Так что мы чаще всего не пишем вместе. – говорит Твейн. – Он может написать кусочек, я напишу какой-то текст или мелодию, а когда мы встречаемся, мы можем соединить две совершенно разные песни вместе. Мы не работаем над одной и той же композицией, когда мы не вместе. Иногда что-то получается, иногда нет. Он просто пишет; не обязательно, что он пишет для меня, и я точно так же».

Кстати, Твейн не собиралась записывать балладу “From This Moment On”, которая, в конечном счете, вошла в альбом “Come On Over” дуэтом с Брайаном Уайтом. Она начала писать ее на футбольном матче в Милане, Италия, когда отмечала там вместе с Лангом свой день рождения два года назад. «Я писала куплет, но тогда я думала, что это будет припев», - говорит она и начинает напевать мелодию и слова “From this moment I have been blessed”.

«Когда мы вернулись домой, я записала ее на кассету. Через несколько месяцев мы сводили песни для альбома, и Матт сказал: «А что с той песней? Мне кажется, она должна войти в альбом». Мы немного поэкспериментировали с ней, потому что я не хочу записывать всё, что пишу. Мне казалось, что она не очень получилась, поэтому он предложил, что мы попробуем закончить ее и тогда посмотрим, что получится. Потом ему пришла в голову мысль записать ее дуэтом, потому что текст сам по себе к этому располагает. И мне вдруг понравилась эта идея».

Как обычно, Ланг видел «всю картину». Гитарное соло и вступление были добавлены во время окончательной записи. Однако Твейн говорит, что к этому ей ни за что не привыкнуть, даже несмотря на то, что она работает вместе с мужем. «Не думаю, что я когда-нибудь буду смотреть на вещи так, как он. – признается она. – Так только продюсер может. Он может видеть результат еще до начала работы. Мне больше интересно просто путем проб найти нужную волну. Пусть он беспокоится о том, правильная ли аранжировка, не слишком ли длинной или короткой получилась песня».

И Твейн всегда готова выслушать его предложения. «Если он говорит, что нужно переписать припев или куплет какой-то песни, то без проблем – и я иду и работаю над этим. Меня всегда больше волнует сама песня. Ты можешь написать лишний куплет или припев, хотя песня уже дает понять, что ты ей хочешь сказать».

Это стихия Твейн – особенно тексты. Почти полностью оптимистический альбом “Come On Over”, состоящий из 16-ти песен, - который записывался на SSL 9000 в Masterfonics в Нашвилле с инженером Джеффом Балдингом (смотрите сноску) – изобилует как игривыми песенками в стиле “Honey, I’m Home” и “Man! I Feel Like A Woman!”, так и более мрачными - например, “If You Wanna Touch Her, Ask!” и “Black Eyes, Blue Tears”.

В случае с “If You Wanna Touch Her, Ask!”, Твейн была вынуждена написать эту песню, как результат проблем, возникших у нее в период полового созревания. Она называет это советом мужчинам «руки прочь». «Я оформилась рано, лет в 13-14, когда мальчишки еще не знают границ. Ты идешь играть с ними в футбол и случайно замечаешь, что они разглядывают тебя, - смеется она. – Поэтому подросткам сложно приспособиться.

В тот период я пряталась, поэтому теперь, будучи взрослой, я комфортно себя чувствую как женщина, и если уж у меня грудь колышется при ходьбе, то что поделать – это жизнь. Это не означает, что вы слишком много показываете, и это не дает людям права трогать вас, просто потому что у вас есть грудь. Поэтому я хотела написать эту песню».

“Black Eyes, Blue Tears” – другая тема, которую Твейн хотелось выразить. «Я знаю женщин, которых избивали, и я была в той среде, но я так устала слышать о беспомощности. – объясняет она. – Об этом все говорят, но никто не поет о том, что с этим можно бороться. Я хотела написать о женщине, победившей эти унижения, супротив песен об издевательствах как таковых. В этой песне нет истории. Она рисует картину того, как можно жить уйдя от этого и пережив это. Она более воодушевляющая».

Что есть в песнях на дисках “The Woman In Me” и “Come On Over” и чего нет в первом альбоме Твейн, так это личности, ее личности – умной, сильной, женственной, игривой, дружелюбной и творческой. И это внесло перемены в ее популярность, ее марку, развитие качественной музыки, богатой звучанием и высоко-духовной.

«Мне нравится забавляться с музыкой. В моем понимании, цель музыки – развлекать. Я не собираюсь строить из себя Эйнштейна. – говорит она. – Я пишу музыку для альбомов, а не для учебников. Я хочу развлекать и вдохновлять людей, чтобы они чувствовали себя хорошо или выплескивали эмоции».

ЗАПИСЫВАЯ “COME ON OVER”

Наброски “Come On Over” записывали на студии Masterfonics в Нашвилле с продюсером Маттом Лангом и инженером Джеффом Балдингом - ветераном звукозаписи, занимающимся этим 14 лет, который работал со всеми от Триши Йервуд до Megadeth. Все треки были сделаны за три недели при участии музыкантов Пола Лэйма (ударные), Джо Черни (электро и безладовая басс-гитара) и Билла Уатсона (гитары акустические и с нейлоновыми струнами), а Твейн пела. Позднее Ланг и Твейн вернулись на Masterfonics, чтобы записать некоторые звуки для наложения.

Ланг не дает интервью. Твейн посоветовала поговорить с Джеффом Балдингом, чтобы узнать о технических сторонах работы на Masterfonics:

• «Это очень большая студия и одна из лучших в Нашвилле. Там стоит пульт SSL 9000 и есть немного дополнительного оборудования. Кроме того, кое-что я принес с собой. Студия состоит из нескольких помещений. Если я не ошибаюсь, там пять отдельных кабинок. Довольно большая студия. Там есть помещение для рок-записей с каменными стенами и полом».

• «Она была в ударе. У нас было все, что нужно. Что хорошо, есть материал, на который музыканты могут опираться. Так они могут найти нужное звучание. И так как она отличная певица, то на случай, если будет что-то, что стоит сохранить, мы следили за тем, чтобы звук был приличный. Мы пробовали два или три разных микрофона. В основном мы использовали Manly. Для нескольких вокальных партий мы пробовали C-12, и, вроде, был еще один, но эти два основные».

• «Не знаю, было ли что-то еще, кроме экспериментов со струнными, гитарой и переездов из помещения в помещение с ударной установкой. В конечном счете, мы оказались в каменной комнате (буквально каменной). Мы пробовали записывать в основной комнате, которая не очень «живая», но более-менее «живая», довольно большая к тому же. Мы переносили ударные в маленькую «мертвую» комнату; не могу вспомнить название песни, для которой это было нужно, какая-то баллада, и мы перенесли туда ударные, потому что Матт хотел добиться от ударной установки интимного звучания».

• «С Маттом приятно работать. Я работал с ним над несколькими другими проектами – немного над песнями Майкла Болтона и артистки по имени Стиви Ванн. У Матта много идей, и во время работы он пытается их воплотить, и он может потратить уйму времени на достижение своих целей, и хочет точно быть уверен, что мы пришли к тому результату, которого он хотел. Оба они (Шанайа и Матт) очень старались получить желаемый результат. Они хотели очень забавную пластинку в стиле Motown. Я раза три или четыре говорил с Маттом, прежде чем он наиграл мне этот материал по телефону и рассказал о своих идеях касательно альбома в целом. В общем, было много размышлений, прежде чем мы отправились в студию записывать треки».

• «Где-то в середине процесса мы стали делать запись звуков для наложения. Здесь мы записывали скрипки наложенным слоем. У нас был один скрипач, когда мы делали первоначальные наброски, а потом он привел еще четверых. В некоторых мелодиях мы придвигали микрофон очень близко к инструменту – между ним и скрипкой было дюймов 6-8. Иногда мы использовали микрофон Sancan CU41. А когда мы записывали все скрипки сразу со всеми четверыми музыкантами, они вставали в полукруг, и мы использовали два микрофона Neumann KM 582s».

Дополнительные сессии записи проходили в ряде студий, включая нашвиллские Emerald Sound Studios (здесь записывались наложенные слои), GBT Studio (наложенные звуки слайд-гитары), и Seventeen Grand Recording (ремикс не для альбома); студии в Торонто Glenn Gould Studio (бэк-вокал), Mamaroneck, нью-йорские студии Sven Studios (программирование) и Sound Barrier Studios (редактирование). Балдинг не участвовал в этих сессиях.

Статья из журнала Canadian Musician - 1998 год

Автор Karen Bliss

Перевод на русский язык сделала Carolina

shania.net.ru © 2005-2008